Константин Кочев : свою тарелку

Лес приготовился к зиме, мороз снова нахмурил брови.

Идёт охотник по тайге, лицо его залито кровью.

Ему бы раны растереть да руки отогреть мало.

Но он торопится, хоть сил уж нет, до у себя дома найти дорогу.

Они с товарищем своим медведя подняли с берлоги.

Сейчас идёт он весь в нашей крови, товарищ только скулит незначительно.

Да как дороги они друг дружке были в этом мире!

И он торопится, пока живой друг… до у себя дома нескончаемы мили.

Он на руках собственных несёт – кому-то лишь только «лишь собаку».

Он рыдал и просил вытерпеть, хоть оба с огорчением понимали, Что не окончен этот бой, до жизни много км.

Оставь меня, я очень рад тому, что жили мы так дружно.

Несуразный был сейчас весь день, судьбы неизвестны причуды.

Они опешили, когда медведь приподнялся ниоткуда.

Лёд глухо треснул на ручье, и эхом отозвалась речка.

Он был незначительно в стороне и сообразил: это только осечка.

В тот миг, казалось, далеки, так нескончаемы были метры.

Наперехват к собственной судьбе летел тогда резвее ветра.

Константин Кочев : сквозь темноту, что

Через брызги снега лицезрел он, что друг, взвести не успевая

Курки на старом ружье, тихонько песню напевает.

Он лицезрел миг, когда его седоватый медведь на снег кидает,

Рука кровавая его ножик острый в бок неприятеля вонзает.

Не помнит он, как сам в бою медведю гортань разрывает…

Но слышит он через мглу, что друг всё песню напевает.

Щелчок аукнулся в тайге, своим ударом согревая,

И слышно было, как в стволе медвежья погибель, шурша, шагает.

В тот миг он зубы сумел разжать от гортани зверька, чуток дыша.

Но в раны рваные сейчас погибель входила не торопясь.

Глаза раскрылись оттого, что руки друга обымали.

А для него он самый близкий друг, не раз спасавший жизнь когда-то. А пёс глядит ему в глаза: товарищ, не торопись, не надо…

И пёс доволен был судьбой, он вспомнил жизни все моменты:

Как друг принес его щенком, как отдал ему свою тарелку…

Как совместно в лес они пошли, как 1-ый раз увидел белку.

Как друг запрыгнул в полынью, из погибели лап его спасая,

И вот сейчас, как он несёт, хоть сам стоит у жизни края…

Comments are closed.