Один прыжок медведя до моей гибели Собака со свирепым лаем кинулась

1961г

Забросились мы вертолётом на базу партии в конце мая. Размещалась она на р Кутиме, у её выхода из гольцов на равнину. Дальше планировали передвигаться вертолётом. 1-ая намеченная точка находилась в 10-12км от базы в бассейне р.Безымянки.

Направились мы туда на разведку: избрать посадочную площадку, если нужно, подрубить лес. Отряд — 4 человека: я, студент Стас Козлов (он впоследствии окончания был распределён в Читинское геологоуправление, где был начальником больших партий) и двое рабочих. Взяли два топора. Вооружение: у меня карабин, у Стаса ружьё 32-й калибр. С нами увязалась охотничья собака, такая древняя, что уже не бегала, а лишь только прогуливалась.

Весь день выдался солнечный. На базе снег уже растаял, а хребёт ещё светился большущими снежниками. Некие из их сохранялись до нового снега. Поднявшись из равнины р.Кутимы, мы вышли в лес, где снег ещё лежал большенными полями. Толщина его нередко превосходила 1 метр. Снег стремительно стал рыхловатым и жидким, а под ним зажурчали ручьи. И к месту мы прибыли влажными по пояс.

Времени у нас было малость, решили костёр не разводить, а обсушиться на солнышке. Отыскали поляну на крутом борту ручья высотой метров 20, густо заросшего до самого верха высочайшим (3-5 м) стлаником. Поляна оказалась маленькой, её было надо расширить. Решили так: 30 минут двое рубят, двое отдыхают, потом меняемся. Разделились на пары: я с рабочим и Стас с рабочим. Орудие сложили у края склона на бревно. Начинали работу мы. Через 30 минут сменились и сели на поваленное дерево отдыхать в 5 метрах от склона, где лежало орудие,. Сидим, греемся на солнышке, наслаждаемся. Мы сели на краю крутого склона и смотрим, что будет далее. Минут через 5 медведь закончил свои броски и затих.

Верхушки стланика прогуливались ходуном. Было видно, что кто-то по крутому склону пробует из стланика выкарабкаться к нам. Вариант был лишь только один.

— Медведь, — кликнул я и ринулся к карабину, а Стас к ружью. Лишь только мы схватили орудие, как ветки стланика раздвинулись, и в 2-ух метрах показалась большущая чёрная медвежья рожа с малеханькими злыми очами. Стас обогнал меня на секунды, взвёл курок, выстрелил не целясь и не попал. Я только успел передёрнуть затвор (тут нужно объяснить: бывали случаи, когда при падении человека карабин за спиной, если патрон был в стволе и затвор стоял на предохранителе, ударялся затвором о камень и следовал непроизвольный выстрел). Потому в поле у меня постоянно в магазине карабина 4 патрона, а ствол свободен. Передёрнул затвор, и карабин готов к выстрелу. Тем временем медвежья рожа пропала.

В моменты неожиданной угрозы всё реализуется быстро, ужаснуться не успеваешь и действуешь автоматом. А в сознании всё прокручивается, как в замедленной съёмке. Ужас приходит позже, когда ты начинаешь представлять, что могло бы произойти.

Я держу карабин на изготовке у плеча, ждя медведя из стланика, где он 1-ый раз появился. Если вдруг боковым зрением замечаю какое-то движение. Поворачиваюсь и вижу, что на меня вдоль бровки склона прыжками несётся большой медведь. До меня ему оставалось метров 6, а прыжки у него метров по 10. Медведь перед прыжком вроде бы складывается, потом отталкивается всеми лапами, распрямляется и летит. А с карабином в маршрутах и переходах в этих животных краях я не расставался.

P.S. А вертолётную площадку мы позже отыскали естественную на левом водоразделе ручья. 1966Энциклопедия орудия:

Медведь приземляется в 6 метрах, готовится сделать последний прыжок, и мне конец.

В это время наша собака-старуха учуяла собственного обычного неприятеля, «вспомнила молодость» и ринулась к медведю. Медведь почему-либо очень бережёт собственный зад и собаки-медвежатницы это знают. Они кидаются не прямо на медведя, а к его заду, уворачиваясь от ударов медвежьих лап. Как правило он садится, отмахиваясь лапами, либо кидается на собак. Этого момента довольно, чтоб охотник успел его уложить. «Наш» медведь заместо прыжка тоже сел, я выстрелил и передёрнул затвор для последующего выстрела. Медведь метнулся к обрыву и покатился вниз к ручью. Собака со лютым лаем кинулась за ним.

Всё это вышло за несколько секунд. Но в сознании отражается, что я медлительно поворачиваюсь, вижу медлительно плывущего в прыжке медведя.

Так завершилась моя самая драматичная встреча с медведем. Выручила меня собака. Выстрелить я бы успел, но медведь был бы уже в прыжке и обвалился бы на меня всей собственной массой. Да ещё не ясно, куда бы я попал. Медведь садится, я стреляю, и он прячется за кромкой склона. Так и вспоминается.

Мы выскакиваем на обрыв и лицезреем, что медведь лежит на островке среди ручья, шириной не на много больше 10 метров. Как оказывается, пуля перебила ему позвоночник и задние лапы ему не подчинялись. Собака носится перед его рожой со лютым лаем, а медведь пробует на неё прыгнуть, но не может. Стрелять не рекомендуется, можно попасть в собаку. Если вдруг мой напарник гласит:

— Владимир Васильевич, смотрите, кустики шевелятся. Собака вскочила ему на спину и стала рвать шерсть, пытаясь добраться до шкуры. Это было зрелище! Тяжело передать словами! Она вгрызалась в густую шерсть. Шерсть забивала ей пасть. Собака поднимала рожу ввысь, выплёвывала шерсть:

— Птьфу, птьфу, птьфу — взвизгивала и опять погружалась в шерстяные заросли.

Осознав, что медведь мёртв, мы спустились к нему. Собаку еле оттащили и привязали.

Это был медведище! Возможно, «гризли забрёл к нам из Северной Америки!» Он был практически полностью чёрный, только на боках и на животике — чуток буроватый. Вчетвером мы еле-еле могли его ворочать, а на шкуре осенью в деревне спали вчетвером. Я таких гигантов на много больше не лицезрел. Да что я? Когда мы возвратились в деревню Кутима, то к нам приходили все деревенские мужчины, как на экскурсионную поездку. А они с малых лет охотники. Смотрели шкуру, качали головами и гласили лишь только:

— Ну и ну! Вот это медведище, мы такового не видали!

Мы занялись разделкой туши. В борту равнины был мощнейший снежник. В снегу вырыли глубокую пещеру и залабазили туда добычу. Как мы прикинули, мяса было на много более 400кг. Задние стёгна приходилось нести лишь только вдвоём. Всей партией (примерно 20 человек) мы поправлялись этим мясом, не сберегая, целый месяц. Сала на задней части было на 4 пальца. Натопили целое ведро внутреннего жира, и всё лето на нём стряпали лепёшки. (Это подтверждает, что жир медведь в спячке практически не расходует).

Вкус медвежьего мяса очень находится в зависимости от того, чем он кормится. Если он задрал зверька, да ещё его проквасил, что он любит это делать, то его мясо практически нереально есть из-за мерзкого аромата и вкуса. Весной в горах много одичавшего лука. И медведь сначала кормится им. В данном случае мясо вдополнение очень невкусное. Но когда у нас кончались продукты, то приходилось наслаждаться и им. Когда медведь кормится кедровыми орешками, то мясо полностью съедобное. «Наш» медведь, видно, лишь только приподнялся из берлоги, и потому его мясо было очень смачным, без всякого противного аромата.

Он медлительно приземляется. Собака медлительно бежит к его заду. Может быть, я бы его только ранил. Тогда финал был бы один. И не было бы этих мемуаров.

Были ещё случаи, когда медведь проявлял по отношению к нам злость. Но в этих варианта я был готов повстречать его заблаговременно. Впечатляющее зрелище, если он несётся не на тебя…

Предстоящее происходило одномоментно.

Comments are closed.