Однажды сидя у костра, лай собачий был всё

Охотник, гладя свою лайку,

Распив бутылку коньяка,

Говорил такую байку:

“Была камчатская зима,

Одолевал скитаний голод.

За сопки убралась пурга

И кожу жёг колющийся холод.

Из носа пар валил столбом,

В руках – набитое картечью

Ружьё. И мысли только о том,

В ружьё сую. А по ту сторону окна,

Бредёт, оскалившись, шатун,

Что не уснул в собственной берлоге.

Медведь, владелец всей тайги,

Подранок, на моё несчастье,

С неотвратимостью пурги

Попёр со всей животной страстью.

Экзекуции б мне не избежать,

Но здесь вмешалось проведенье –

Однажды сидя у костра, Ну как

Собака начала рычать

И прыгать, как будто приведенье.

А я стремглав бежал домой,

Неслись резвее ветра лыжи.

Я, видно, был храним судьбой,

А лай собачий был всё поближе.

Вот я стрелой влетаю в дом

Убойного калибра пули

Как не спугнуть животных беззаботных. Вот, обогнув большой камень, Я вижу: на крутом отроге

Подобно озверевшей бури,

Ревёт шатун и ломит в дверь.

И лайка на много больше уж не лает:

Покусанный собакой зверек

Её на части разрывает.

Нет, я охотник – хоть куда

И выстрел мой – промеж лопаток.

И пуля, сбив хребет, прошла

Через сердечко злого косолапа.

А этот – небольшим щенком

Скулил, бедолага, из подвала.

Отлично помнит он о том,

Однажды сидя у костра, спугнуть зверей беспечных

За что мама жизнь свою дала.

Неделей ранее утопил

Я всех сестёр его и братьев.

И, всё же, слово я сдержал. Мой стих – собаке той заслуга.

И что б ты задумывался? За меня

Идёт мой пёс в огнь и в воду.

Ну как могу я, не любя,

Глядеть на эту злую рожу?

Медведя шкура – на стенке,

И желчь его издавна пропита.

Ты напиши о том в стихе,

Что б не была та бывальщина позабыта.”

Тогда я был, естественно, опьянен,

Наобещал ему что нужно.

В тот весь день я, правильно, заслужил Неизменное проклятье.

Есть симбиозы у животных –

Уж так замыслила природа.

Собака – самый близкий друг людей,

А лайка – наилучшая порода!

Comments are closed.