Статьи об охоте. Помню, отправился

Барсуки.

До того времени, пока я не занялся таксами, барсуки меня в особенности не заинтересовывали. Нет, я знал, лицезрел и даже участвовал как-то в охоте на барсука с норной собакой. Правда, это была не такса, а гладкошерстный фокстерьер-боец, который загонял барсука в отнорок и, работая накоротке, у самой рожи зверька, держал его на месте, не позволял закапываться до того времени, пока охотники, вооруженные лопатой, не вскрывали нору и не добирались до места боя. Здесь добытого барсука вытаскивали из норы. Далее: собирали лечебный барсучий жир, а мясо, барсучатину, тушили и обжаривали немного на сковородке на том же барсучьем жире…

Словом, кое-что в барсуках я осознавал, но, как уже говорилось, особенного энтузиазма к ним не проявлял, тем паче уж никаким образом эти смурные животные не вмешивались в мою жизнь, а поэтому не доставляли мне нигде никакого беспокойства… Но так было лишь только до того времени, пока в моем доме не появились таксы.

Помню, отправился я регистрировать собственного щенка-таксу. Милая дама в отделе собаководства, незначительно знавшая меня, поглядела очень сочувственно и заключила:

— Ну для чего для вас, таежному страннику, эта собачка. Неважно какая нора на пути и она туда уйдет — не удержите. А если там барсук — пойдет собачка с ним на обмен, он ее за себя пустит и зароет в отнорке. И все — конец.

Уже позже, когда стал обладателем хороших рабочих такс, когда потомки моих собачек расселились по различным областям страны, стал я нет же ну и получать горьковатые сведения, подтверждавшие все то, что услышал когда-то в отделе собаководства Столичного общества охотников…

Осталась навечно в барсучьей норе дочь моей Норки — расчудесная собачка Динка… Шли домой с охоты, запамятовали про старенькую барсучью нору на пути, которую по озари не произвели осмотр как надо, не проверили: есть ли там жильцы. А собачка, бежавшая рядом, о барсучьей норе вспомнила и юрк с дороги в кустики, а там рукою подать до подземного жилья… Звали ее, ожидали — не появилась она в тот вечер. Утром пораньше возвратились к норе, никаких следов, никакого известия о собачке… А барсук там, оказывается, был, пришел откуда-то в пустовавшее долго жилье, вычистил его, привел в должный вид один из входов в нору и устроился тут на зиму. А к нему в гости если вдруг такса, да еще так именуемая разменная, которая входит сзади к зверьку и так выставляет его из норы.

Разменная такса хороша при работе по лисице. Лиса не небезопасна — она не зароет собачку, а та, если настойчива и уверена внутри себя, лису непременно выставит под выстрел.

Скоро впоследствии смерти Динки схватилась с барсуком и моя старшая такса Норка. И тоже по озари поленился я как надо проверить старую-старую нору, издавна оставшуюся без владельца, не оглядел все входы, посчитал, что барсука не будет тут и в эту зиму, не приметил свежайший вход, который открыл последний постоялец. А позже ворачивался домой из леса, шел недалеко от злосчастного оврага: я — сзади, Норка — впереди. Не помнил, естественно, о заброшенной норе. А Норка если вдруг — шмыг в сторону. Я не успел за ней и она скрылась в отнорке…

Слышал я злой лай моей собачки, ожидал, гадал, что за зверька разыскала моя Норка. Слышал, как лай становился все тише и тише — выходило: владелец норы отступал под напором отважного охотника. Позже глас Норки сразуоборвался, пропал… Здесь она, скорей целого, разменялась со зверьком… Я ожидал, что собачка вот-вот опять «заговорит», стараясь изгнать из норы ее владельца… Но ничего не дождался.

Идея об угрозы явилась ко мне: а что если это барсук?.. Я оглядел все вокруг. Ведь поначалу задумывался, что в старенькую барсучью нору забралась отсидеться лиса, но лисьего следа нигде не нашел, а вот открытый по озари вход в нору отыскал. Поточнее, это был старенькый, обвалившийся издавна отнорок, но барсук его открыл, расширил и вычистил, выбросив наружу сколько-то глины…

Опять прислушиваюсь к голосам подземелья — тишь. Кличу собачку, стреляю у входа в нору… Жду собачку там, где барсук устроил себе последний широкий пролаз. С собой у меня лишь только маленькая саперная лопатка. С ней ничего тут не сделаешь. Ну и большая лопата бессильна здесь — нора выстроена в самом низу склона глубочайшего оврага, над ней целая гора глины. Здесь никак не докопаешься до собаки и барсука. И все-же спешу домой за большой лопатой. Возвращаюсь, следов моей Норки нигде нет — означает, она все еще там, под землей… Опять жду, потом спрямляю лопатой вход в нору, чтоб лучше было слышно, что реализуется там… Тишь. Опять кличу, стреляю у самого входа. И снова жду, жду и жду…

Дело совершенно к вечеру, уже наползает сероватый сумрак. И здесь если вдруг движение в норе и оттуда, как ни в чем ни бывало, остается моя Норка. Вся вымазанная в глине, лишь только глаза сияют злым, неукротимым огнем. Норка лицезрев меня здесь же разворачивается, чтоб опять скрыться в норе. Я еле-еле успеваю схватить ее за заднюю ногу… Домой! Сейчас никаких барсуков! Никогда! Это отлично, что откопалась — означает, барсук поспешил и плохо забил отнорок глиной… Хватит! Домой и на много больше в сторону этой ужасной норы ни ногой!

Но местным барсукам понравился не только лишь наш злосчастный овраг. Места вокруг моей деревни всхолмленные, овражные и практически в каждом таком овражном обрыве барсуки, видимо, еще давным-давно нарыли свои норы.

Какие-то из этих нор были жильями неизменными. Видимо, отсюда и расползались в конце лета подросшие барсучата, подыскивая для себя свои собственные квартиры, которые для их когда-то устроили их предшественники. Тогда старенькые норы, пустовавшие по летнему времени, к озари оживали, вычищались барсуками. Конкретно их я на много больше целого и страшился… Ходишь-ходишь все лето недалеко, не видишь там пока никаких признаков жизни и не волнуешься здесь за собственных собачек. Теряешь внимательность, и вот тут-то как раз и можешь попасть в неудачу вкупе с собачками, как попал я в нее вкупе с Норкой.

Нет уж, сейчас с весны буду я обходить все известные мне барсучьи норы, а по осени-то буду исследовать их с особенной тщательностью. По другому похоронишь тут собственных такс.

Начнем, вся наша окрестность была взята мной под контроль, а чтоб побольше выяснить о собственных основных «врагах», я порасспрашивал, кто что знает о местных барсуках. И услышал здесь довольно-таки занимательные рассказы…

Одна соседка поведала мне, как она совместно с супругом по весне, когда снег в оврагах еще не сошел до конца полой водой, заготовляли в лесу дрова. Разделывали березовые стволы двуручной пилой. Работа не гулкая, ни птиц, ни животных в особенности не стращает — водишь и водишь пилу по березовому стволу взад и вперед, взад и вперед… И здесь лицезреют, катит к ним некий зверек

— идет, покачивается. Присмотрелись: барсук, нехороший совершенно, тощий. Тормознул, поглядел на людей внимательно, постоял мало, а дальше боком-боком обошел работающих и впрямую к сумке с продуктами…

— Не веришь — еле отогнали, и то не сходу — некий кусочек успел уцепить. Голодный совершенно — впоследствии зимы…

Встречали барсуков, разгуливавших открыто посреди денька мои соседи и в конце лета. Тут все было более-менее понятно — в это время юные барсуки отправляются на поиски собственных собственных квартир. А вот в летнее время деньком барсука никак не узреешь

— бродит он ночами, ловит лягушек, раскапывает гнезда ос и поедает их личинок…

Грело солнце, таял снег, прибывала вода в пруду, в ручье и лягушки начинали урчать, а там на мелководье появились и 1-ые комки лягушачьей икры… Вот и на данный момент от ручья идет лягушачье урчание, звучно так — слышно далековато.

Было очень занимательно следить со стороны, как они прыгали по снегу, чтоб добраться до вожделенной воды… Вытянется вся в прыжке, плюхнется на снег и замрет, как будто передыхает перед последующим отважным прыжком. Добирались так лягушки до ручья и здесь же исчезали в воде. А дальше высовывали из воды свои мордашки и молчком чего-то ожидали.

Собачек оставил у себя дома. Время было вешнее, и в пруду, что недалеко от нашего оврага, и в ручье, что вытекал из пруда, вовсю возились лягушки.

Лягушки собирались сюда еще по снегу, когда ручей, вытекавший из пруда, только что вскрывался и начинал наполняться вешней водой.

Вот и все как бы, досье, собранное мной на местных барсуков-язвирей… Все это были показания местных обитателей. Но совершенно скоро к этим рассказам добавились и мои свои собственные наблюдения…

Отправился я как-то к речке. И если вдруг рядом с этим урчанием раздается: шлеп-шлеп, шлеп-шлеп… И снова: шлеп-шлеп, шлеп-шлеп…

Кто это шлепает по ручью, мне не видно из-за кустов. Я делаю в сторону пару шажков и вижу около ручья огромного барсука. Он стоит бездвижно, к чему-то приглядывается и если вдруг выхватывает из воды здоровую лягушку… Я не двигаюсь. Барсук совершенно неподалеку, но не лицезреет и не слышит меня. А может и слышит, но не направляет на меня никакого внимания: здесь такая охота, такое раздолье — шут с ним, с человеком…

Я вспоминаю рассказ собственной соседки, как барсук пришел к ним в гости и забрался в сумку с продуктами. Мой барсук, подкрепившись, опять спустился в ручей и опять шлеп-шлеп, шлеп-шлеп поводе…

Мне не охото мешать зверьку, еще не отошедшего от долгого зимнего сна. Он тощий — естественно, голоден, — и пусть для себя охотится…

Я потихоньку отступаю, обхожу ручей с лягушками, где как и раньше высматривает для себя добычу мой герой, и продолжаю путь к реке…

Энциклопедия охоты :

Лыжи для рыбалки пластиковые и охоты, кто чем обрабатывает ?

Медведь. Кормовые привады, запаховые приманки кто, что употребляет ?

Что избрать МЦ 21-12 либо Бекас 12М помпа ?

Comments are closed.